"Святой доктор"

На одной из могил московского Введенского кладбища стоит скромный памятник: круглый камень с установленным на нем крестом и надписью по-немецки - Friedrich-Joseph Haass. И почти у самой земли, на низком квадратном постаменте — по-русски, старинным шрифтом: "Спешите делать добро! Ф.П. Гааз". Вокруг памятника, на ограде, яркие цветы и... тюремные кандалы. Казалось бы, предмет от добра весьма далекий...

Те же слова — "Спешите делать добро!" - можно найти и на еще одном московском памятнике, стоящим во дворе НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков. И бюст чуть улыбающегося человека с подписью: "Федор Петрович Гааз". До революции вокруг памятника была ограда из гранитных столбиков с тяжелыми кандальными цепями, а сам двор принадлежал Александровской (Полицейской) больнице — которую в народе долго еще помнили как "больницу Гааза".

Так кто же этот человек? И какое отношение к нему имеют кандалы и тюрьмы?

Средний сын аптекаря из маленького немецкого городка Бад-Мюнстерайфель и внук доктора медицины из Кельна, Фридрих Йозеф Хааз смолоду отличался выдающимися способностями в разных областях, уже к 19 годам получил высшее образование сразу в трех различных областях, ему прочили карьеру и математика, и богослова — но делом его жизни стала все-таки медицина. Первым местом его работы стала Вена, где молодой Фридрих сразу же стал известен как чудесный офтальмолог: одинаково хорошо владея и правой, и левой рукой, он брался за сложнейшие по тому времени операции на глазах. Среди людей, которым эти умелые руки спасли зрение, оказался и русский посланник при австрийском дворе князь Репнин. Благодарный дипломат предложил Хаазу для начала место врача при своей семье, а затем соблазнил и возможностью карьеры в Москве.

Карьера и в самом деле началась успешно — с пресечения эпидемии трахомы в одной из больниц. На немецкого "чудо-доктора" обратила внимание вдовствующая императрица Мария Федоровна, попечительница русских "гошпиталей", и в 1806 году Федор Петрович Гааз (так его прозвали на новой родине) получил орден Святого Владимира и должность главного врача Павловской больницы (ныне 4-я градская в Москве). К доктору Гаазу приходит слава — а с ней и милость властьимущих, деньги... И множество больных — в том числе, и самых бедных, безденежных: вся Москва быстро узнала, что Федор Петрович помогает всем страждущим.

Впрочем, врачебной деятельностью труды доктора Гааза не ограничиваются: в 1809 и 1810 годах Федор Петрович едет на Кавказ, составляет ставшими классическими описания тамошних минеральных вод и их целебных свойств, описывает их в книге, дошедшей до правительства — именно после этого заинтересовавшегося созданием прославленных ныне курортов Пятигорска, Кисловодска, Железноводска (ныне Ессентуки — источник №23 там и сейчас называется Гаазовским).

Хирург в русской армии 1812 года, участник боев под Смоленском и Бородино, свидетель пожара Москвы, в 1813 году Гааз вынужден остаться в Германии: приходит известие о тяжелой болезни отца... После его смерти Гааз возвращается в Россию — и больше ее не покидает. Слава, почести, титул личного врача императорской семьи, пациенты со всей России, богатство (включая два дома и суконную фабрику в Москве)...

Все меняется в 1827 году, когда 47-летний Федор Петрович нанес визит в Московскую пересыльную тюрьму. Картину, открывшуюся перед ним, добрейший врач не мог воспринять иначе, чем "преддверие ада". С этих пор попечение о заключенных и ссыльных становится одной из основных забот его жизни. Он тратит свои средства на еду и одежду для отправляющихся на каторгу, устраивает при тюрьмах лазареты и библиотеки.

Но главным его врагом становится "прут генерала Дибича" — длинная железная палка, к которой по 8-12 человек приковывались за руки и ноги. В такой связке предстояло пройти пешком тысячи километров до сибирских острогов и рудников. Персональные кандалы, полагавшиеся только особо злостным преступникам, воспринимались как облегчение... Впрочем, и они сбивали в кровь руки и ноги, приводили к обморожениям и незаживающим язвам, губительным в грязи и на холоде для ослабевших людей.

Совсем освободить заключенных и каторжан от цепей никто бы не позволил — но можно было усовершенствовать сами цепи. И доктор Гааз начинает испытывать различные по весу и конструкции кандалы. Как и положено настоящему врачу, для начала на самом себе, проходя в них за день — по собственному дому, считая шаги — по нескольку верст. Наконец новые кандалы — легкие, но прочные, с обтянутыми кожей кольцами, не ссаживавшими и не обмораживавшими кожу — были представлены тюремному начальству.

И не просто представлены: Федор Петрович добился, чтобы на московской пересылке всех перековывали в цепи новой конструкции. Дальше — больше: была введена обязательная помывка пересыльных в банях, а к общей длинной цепи (ненавистный "прут" был отменен вместе со старыми кандалами) приковывали только самых опасных преступников. Калеки же, больные и ослабшие по прошению доктора Гааза, лично осматривавшему и провожавшему каждый этап, вообще не приковывались.

Даже жил Федор Петрович в Полицейской больнице — прежнее свое состояние он полностью потратил на помощь нуждающимся, помогая им до последнего дня. Уже зная, что умирает, жестоко страдая от боли, он приказал открыть настежь двери своего жилья — и пускать всех, кому он еще, может быть, успеет помочь.

К нему, католику, приехал проститься московский митрополит Филарет — и разрешил молиться по всем церквям за "иноверца", подававшего всей своей жизнью пример истинного христианского милосердия. Впрочем, чужим для москвичей доктор Гааз не был, и проводить его в последний путь пришла огромная для тогдашней 800-тысячной Москвы толпа — около 15-20 тысяч человек. Напуганный скоплением народа генерал-губернатор приказал сотне казаков "разогнать чернь" — но когда получивший приказ офицер узнал, кого именно хоронят, он слез с коня и пошел за гробом вместе со всеми.

А цепи, которые висят сейчас на ограде могилы — это те самые "гаазовские" кандалы, которые спасли здоровье и жизнь десяткам, если не сотням тысяч людей. Их принесли своему "святому доктору" благодарные бывшие каторжане и их родственники — в благодарность и на память о человеке, всю жизнь свою положившему на "милость к падшим" и помощь больным и обездоленным...

Облако тегов

ботанический сад (2) летнее солнцестояние (1) растения Крыма (2) праздник любования хризантемами (1) ромашка (1) 16 февраля (1) Водосвятие (1) Чаир (1) лекарственные растения (32) Санкт-Петербург (1) Императорский сад (3) Дубровицы (1) монастырские сады (4) 1 мая (2) Всемирный день сна (1) открытия в медицине (1) кармолис (47) август (1) Щедрый вечер (1) парки (2) дети (1) нарушение сна (1) осень (2) меценаты России (1) лабазник (1) Зелёные Святки (1) лаванда (5) Вавилон (1) Крещение (2) октябрь (1) Кармолис Гель (1) масло барвинка (1) усадьба Аксакова (1) Водопол (1) сподвижники Петра (3) Вена (1) Петр Первый (1) Крещенская вода (1) феррейн (1) здоровье школьника (1) Соликамск (1) Крым (3) боль в спине (2) Карачун (1) вирус (1) март (2) простуда (1) Старый Новый год (1) профессор Эрисман (1) коляска (1)

Деловой журнал
об индустрии здравоохранения

Наш партнер: